На российском фармрынке за последние несколько лет произошли изменения, повлиявшие на эволюцию маркетинговых подходов. Фарма постепенно становится частью экосистемы пациента, куда включены медицинские организации, все структуры и технологии, которые обеспечивают комплексный подход к здоровью человека. Именно поэтому мы сегодня, и в частности на Российском фармацевтическом форуме им. Семашко, говорим о том, что живем в период смены парадигмы и новой архитектуры фармацевтического маркетинга.
Еще совсем недавно GR («взаимодействие с государственными органами») и Market Access («доступ на рынок») воспринимались преимущественно как инструменты, обеспечивающие выход препаратов на рынок, работу с регуляторной средой и включение в перечни. Однако сегодня ситуация существенно изменилась.
Фармацевтика, в отличие от большинства отраслей, изначально функционирует в жестко регулируемой среде, где ключевую повестку формирует государство — от приоритетов развития системы здравоохранения до механизмов финансирования и оценки эффективности. В этих условиях возможности прямого влияния ограничены, а требования к результату, напротив, заметно возрастают.
Именно государство определяет стратегические цели: увеличение продолжительности жизни, снижение бремени хронических заболеваний, повышение эффективности и устойчивости бюджетных расходов. Это требует от бизнеса выстраивания стратегий в логике системы здравоохранения, а не попыток действовать вне ее.
В результате GR трансформируется из функции взаимодействия в стратегическое партнерство. Market Access, в свою очередь, перестает быть просто «допуском на рынок» и превращается в систему устойчивого доступа, где ключевым становится не только факт вывода препарата на рынок, но и его реальная интеграция в клиническую практику и маршрут пациента.
Создание успешной маркетинговой стратегии в фармацевтике требует структуры. Задача Market Access — не просто обеспечить доступ на рынок, а создать такой трек, который учитывает маршрутизацию пациента, федеральные и региональные стандарты лечения, возможность реализации клинических рекомендаций.
Есть еще один важный аспект. Даже в тех случаях, когда прямого бюджетного ресурса недостаточно, фармацевтические компании могут влиять на выявляемость, приверженность лечению, маршрутизацию пациентов и тем самым расширять реальный доступ к лекарственной терапии без непосредственного увеличения бюджета. Понимание и совершенствование пути пациента — та основа, на которой строятся успешные маркетинговые кампании в фармацевтике.
Еще недавно они включали в себя в первую очередь частоту контактов, широту охвата, инструменты коммуникации, позиционирование бренда, а основным адресатом считался медицинский работник. Эта модель способствовала росту и развитию рынка, но сегодня такого подхода недостаточно. Востребованы стратегии, ориентированные на человека, в центре которых — маршрут пациента: от первых симптомов до диагностики и длительной, непрерывной терапии. Меняются и критерии оценки: теперь это уже не эффективность отдельных каналов коммуникации, а ценность для системы здравоохранения в целом.
Эффективная модель представляет собой комплексный 360° подход, объединяющий медицинскую экспертизу, маркетинг, работу с системой здравоохранения и профессиональным сообществом. Такая интеграция позволяет формировать долгосрочные решения, ориентированные на пациента и устойчивость системы. Этичный маркетинг способствует долговременному вовлечению и лояльности к бренду. Когда мы ставим в центр пациента, становится очевидно: доступность — это не только цена и не только формальные решения, а тот путь, который проходит человек.
Фармацевтические бренды пересматривают способы обучения и завоевания доверия, используют креативный подход не только для продвижения продукции, но и для улучшения результатов лечения пациентов, расширения возможностей медицинских работников. Здесь требуется согласованная работа профессионального сообщества, пациентских организаций, органов управления здравоохранением и экспертных центров. Роль GR и Market Access в этой модели — не «продавить решение», а быть архитекторами диалога, соединяя клиническую практику, регуляторные приоритеты и реальные потребности пациента в единый маршрут.
В качестве примера приведу проект «Когнитивный навигатор», который реализуется в ряде субъектов Российской Федерации. Он направлен на совершенствование помощи при болезни Альцгеймера и когнитивных нарушениях. Этот проект — не «витрина», а управляемый контур, где можно протестировать эффективность организационных и управленческих решений в системе здравоохранения. Пилотная модель решает сразу несколько задач: развитие инфраструктуры и маршрутизации пациентов, формирование нормативной и аналитической базы, охват образовательными программами медицинских специалистов, взаимодействие с профессиональным и экспертным сообществом.