С 1 марта 2026 года в России заработает Федеральный регистр пациентов с психическими расстройствами. Интегрированный в Единую государственную информационную систему в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ), регистр создается для учета заболеваемости, планирования мер по обеспечению льготными лекарствами, контроля лечения, выявления пациентов с расстройствами, имеющих доступ к оружию.
Как уточняется в Постановлении Правительства РФ № 822 от 31 мая 2025 года, все медицинские организации обязаны будут автоматически передавать в регистр полные клинические данные о каждом пациенте — диагнозы, методы диагностики, назначенное лечение, сведения о диспансерном наблюдении и госпитализации, а также судебные решения о принудительном лечении. Врачи-психиатры (как в государственных, так и в частных клиниках) будут вносить данные при первичной диагностике и обновлять их.
Инициатива призвана повысить и безопасность — доступ к части персонифицированных данных получат представители МВД. Однако ряд правозащитников полагает, что мера может нарушить принцип врачебной тайны, а доступ правоохранителей к данным граждан способен привести к дискриминации людей с ментальными расстройствами.
Редакция GxP News предложила профильным экспертам проанализировать потенциальные риски инициативы с юридической, этической и социальной точек зрения.
Формально российское законодательство устанавливает высокий уровень защиты сведений о состоянии здоровья, включая информацию о психических расстройствах. Это касается как базовых норм Федерального закона от 27 июля 2006 года № 152-ФЗ «О персональных данных» и Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», так и подзаконных актов, регулирующих защиту информации.
Требования о защите информации обязательны и в отношении сведений о здоровье пациентов с психическими расстройствами, содержащихся в Федеральном регистре лиц с отдельными заболеваниями.
Тем не менее даже наличие детализированного регулирования не гарантирует защиту от утечек из регистра. На практике основными факторами риска остаются уязвимости информационных систем и нарушения внутреннего порядка обращения с данными. Это подтверждается и реальными инцидентами: так, профессиональному сообществу хорошо известен случай, когда из-за технических сбоев в системе одной из крупнейших федеральных лабораторных сетей в открытый доступ утекло около 300 Гб информации о пациентах.
Кроме того, распространенной практикой остается использование незащищенных каналов связи — электронных писем, мессенджеров и других неподконтрольных средств передачи информации, что не исключает возможности несанкционированного доступа.
Таким образом, ключевой проблемой является не столько несовершенство законодательства, сколько недостаточная реализация требований информационной безопасности и отсутствие эффективных механизмов внутреннего контроля в учреждениях, обрабатывающих чувствительные данные. Утечки чаще всего происходят по вине конкретных сотрудников, действующих с нарушением установленных регламентов.
Регистр сам по себе не вводит новых ограничений прав граждан, а лишь систематизирует уже имеющиеся сведения. Кроме того, несмотря на то что регистр будет доступен для достаточно широкого круга субъектов (в том числе МВД, ряда иных федеральных органов исполнительной власти), важно учитывать, что на сегодняшний день в постановлении № 822 зафиксированы лишь две следующие цели ведения регистра: для оценки влияния показателей заболеваемости и деятельности медорганизаций на медико-демографические показатели и для финансово-экономического планирования ресурсов на оказание медицинской помощи, включая объемы в рамках программы госгарантий. Сам по себе факт внесения сведений в регистр не означает автоматического юридического последствия для пациента.
При трудоустройстве на должности, требующие медицинского заключения (например, работа с детьми, управление транспортом, оружие), психиатрические противопоказания выявляются в ходе медкомиссии — вне зависимости от наличия записи в регистре. Значение имеет не сам факт обращения, а наличие диагноза, препятствующего профессиональной деятельности.
То же касается и оформления опеки — учитывается заключение по результатам обследования, а не наличие записи в регистре. Разовая консультация не может быть формальным основанием для отказа в правах.
Доступ банков или других коммерческих организаций к регистру не предусмотрен. Отказ в кредите на основании таких сведений был бы не только неправомерным, но и свидетельствовал бы о незаконном использовании медицинской информации.
Что касается порядка обжалования ошибочного внесения данных в регистр, следует отметить, что на сегодняшний день он не урегулирован. В связи с этим не вполне ясно, какие механизмы будут применяться на практике. Более того, в Постановлении Правительства РФ № 822 прямо указано, что исключение записей из регистра не предусмотрено.
Важно также учитывать, что пациенты не имеют доступа к регистру. Это означает, что в большинстве случаев они не смогут узнать о факте внесения сведений о себе, а тем более проверить их достоверность.
Тем не менее, если пациенту каким-либо образом стало известно о включении в регистр ошибочной информации, целесообразно обратиться с жалобой в Минздрав РФ как к оператору регистра. До этого желательно направить запрос в медицинскую организацию с требованием предоставить документы, подтверждающие факт обращения (или его отсутствие), а также уточняющие сведения о диагнозе и прочей информации. Эти материалы могут послужить основанием для подачи обращения о корректировке данных.
В случае отказа Минздрава или отсутствия реакции пациент может обратиться в суд с требованием о внесении изменений в регистр.
Сам факт обращения за психиатрической помощью не всегда фиксируется в регистре. Обязательная запись вносится только в ряде случаев: при госпитализации в стационар, постановке диагноза, проведении патопсихологического обследования, назначении лекарственных препаратов, при выявлении у пациента суицидальных рисков или опасности для окружающих и т. д. Если речь идет о разовой амбулаторной консультации, сведения в регистр не включаются.
Регистр предполагает указание множества параметров: способ постановки диагноза, наличие рисков, характер помощи и прочее. Таким образом, по каждому пациенту формируется индивидуальная картина, а не универсальная метка.
По вопросу о рисках: как я отмечала ранее, в соответствии с постановлением № 822 сведения из регистра могут использоваться исключительно в двух целях — для оценки медико-демографических показателей и финансово-экономического планирования.
Доступ к регистру имеют только ограниченные субъекты (Минздрав, ФОМС, МВД, Росстат, органы исполнительной власти, медорганизации и фармкомпании и пр.). Работодатели и даже сами пациенты доступа к регистру не имеют. Отказ в трудоустройстве по причинам, не связанным с деловыми качествами, квалифицируется как дискриминация (Постановление Пленума ВС РФ от 17 марта 2004 года № 2). Допуск третьих лиц к регистру недопустим. Соответственно, ущемление прав только из-за наличия записи в регистре незаконно.
В настоящее время действует Закон РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», в котором закреплены гарантии прав граждан, в частности ст. 7 и 8, где четко указано, что передача данных возможна только по запросу компетентных органов — и в строго установленных случаях. Но сейчас вводят обязательную передачу сведений по всем обращениям в централизованный государственный регистр. В проекте речь идет о включении данных по всем диагнозам — от F03 до F99, в том числе расстройства зависимости и иные психиатрические состояния, что означает фиксацию практически любого обращения.
Такая практика способна отпугнуть людей от своевременного обращения к психиатру. Страх быть внесенным в реестр может заставить пациентов скрывать симптомы, избегать помощи и, как следствие, усугублять свое состояние. Уже сейчас часть пациентов обращается в частные клиники под вымышленными данными. Клиники вынуждены будут подавать сведения, но качество этих данных может оказаться низким.
Если за непередачу данных будет установлена административная или даже уголовная ответственность, это, вероятно, повысит уровень подчинения, но не обязательно качество или этичность практики. При этом контроль, скорее всего, будет осуществляться не на уровне отдельных врачей, а через запросы к медицинским организациям и проверки со стороны надзорных органов.
Я сталкиваюсь в своей практике со случаями, когда пациенты ходят от одного врача к другому, намеренно избегают государственных учреждений. Основная причина — страх быть поставленным на учет и потерять возможности в трудоустройстве, получении водительских прав, оружия, доступа к определенным образовательным программам. Естественно, люди будут искать выходы из этой ситуации.
В психиатрии диагноз часто носит синдромальный характер и не является окончательным. Например, шизофрению редко устанавливают сразу — сначала ставятся шизофреноподобные, шизоаффективные или шизотипические расстройства, требующие длительного наблюдения. Это означает, что диагноз должен уточняться со временем, на основе динамики состояния и комплексного обследования.
Такие диагнозы устанавливают коллегиально — через врачебно-консультативную комиссию, в составе как минимум трех психиатров. Этот подход повысит достоверность постановки диагноза. Только в условиях стационара, при постоянном наблюдении, мониторинге поведения, сна, аппетита, с проведением патопсихологического исследования и других методов оценки, возможно сформировать клинический диагноз.
Клинический диагноз не является пожизненным. Он может быть пересмотрен и снят по прошествии времени при устойчивой ремиссии и отсутствии рецидивов. Соответственно, система регистрации должна предусматривать возможность корректировки и актуализации данных, включая изменение или исключение диагноза, чтобы избежать закрепления за человеком устаревшей или неправильной информации.
Не думаю, что создание регистра повлечет нарушение прав человека. Но абсолютно уверен, что база психиатрических больных, доступная МВД, нужна. В Союзе прав пациентов был период, когда в рамках ФЦП «Предупреждение и борьба с социально значимыми заболеваниями на 2007–2011 годы» часть пациентов отправили из психиатрических стационаров на улицу. Спокойнее от этого не стало. Вне обострения они безопасны, но выйти из состояния стабильности могут в любой момент — по внешним причинам, из-за провокаций или даже алкоголя. Последствия могут быть трагичными — от попыток самоубийства до нападений на окружающих. Поэтому определенный круг ведомств должен иметь доступ к этим данным. При этом серьезных угроз правам я не вижу — к сожалению, у нас и так миллионы медицинских данных крадут, и остановить это пока не получается.
Что касается инвалидности, то регистр вряд ли сильно повлияет. Законы по присвоению инвалидности едины по всей стране, но скорость оформления в регионах и даже отдельных МСЭ разная. Прямых причин для замедления я не вижу. Теоретически, если информации в ЕГИСЗ будет достаточно, чтобы не гонять человека по обследованиям, процедура может пройти даже быстрее.
Как быть в случае, если психиатрический диагноз уже поставлен, а пациент с ним не согласен? Согласие пациента не имеет юридического значения. Снять диагноз может только специализированная психиатрическая комиссия. Данные из реестра будут доступны и при призыве в армию, и при устройстве на работу, где важна безопасность. Если у человека диагноз, исключающий вождение или службу, доступ к этим данным у соответствующих органов должен быть.
Как защитить себя, если вы проходили лечение, но уже здоровы и не хотите, чтобы об этом знали? Когда комиссия официально снимает психиатрический диагноз, человек автоматически исключается из реестра. Я бы посоветовал уже сейчас начать заботиться о своих правах в преддверии запуска регистра. Следить за своей медицинской документацией и не запускать бюрократические вопросы. Если диагноз поставлен, но вы считаете себя здоровым, добивайтесь официального снятия его комиссией. Храните копии всех заключений, выписок, результатов обследований.
Создание Федерального регистра пациентов с психическими расстройствами затрагивает ряд вопросов, требующих тщательного рассмотрения с точки зрения клинической практики, этики и защиты персональных данных. В первую очередь — информированное добровольное согласие. Я веду амбулаторный прием, и ко мне редко обращаются лица с тяжелыми диагнозами, но такие случаи бывают. Разумеется, я буду предупреждать людей о том, что они могут попасть в этот регистр. Однако какая будет официальная процедура информирования пациентов, мне пока неизвестно.
Что касается научной ценности регистра — откровенно говоря, я ее не вижу. У нас уже есть учет, статистика, клинические протоколы. Централизованная база вряд ли даст что-то принципиально новое для исследований в психиатрии. А вот риски вполне реальны. Главный из них — стигматизация пациентов и неблагоприятные социальные последствия для пациентов.
Научного потенциала у такого регистра для проведения исследований практически нет. Я считаю, что этот регистр не нужен, он не несет в себе никакого общественного блага — ни для общества, ни для врачей, ни для пациентов.
Наличие диагноза в единой базе данных может повлиять на трудоустройство, получение разрешений, финансовые операции, если система окажется доступной для третьих сторон или будет использоваться вне медицинских целей. Есть примеры утечек данных из других государственных баз, например ГИБДД, что говорит о потенциальной уязвимости подобных систем.
Еще одна перспектива — уход пациентов в тень. Многие просто перестанут обращаться за помощью. Люди с депрессией, биполярным расстройством, тревожными состояниями могут предпочесть частные клиники, анонимные приемы, лечение без диагноза — лишь бы не попасть в базу. В итоге их болезни останутся невылеченными, что ведет к ухудшению состояния, суицидальным рискам, социальной дезадаптации. Иными словами, вместо улучшения психического здоровья населения мы получим его ухудшение.
Также с ведением регистра возможна дискриминация лиц с диагнозами, которые никогда не проявляли агрессивного поведения и не представляют собой опасности для общества.
На сегодняшний день существует только один способ предотвращения несанкционированного доступа к данным — не создавать этот регистр и не использовать его. Его создание угрожает врачебной тайне и нарушит права пациента.
Человек вправе сохранять в тайне свои медицинские проблемы: будь то шизофрения или тревожное расстройство, гастрит или панкреатит. А подобный регистр с высокой вероятностью приведет к утечке этих данных. Потому что обозначенные цели — учет или льготные лекарства — надуманны. Врач и так знает, какие лекарства нужны пациентам.
Я не против цифровизации здравоохранения. Но она не должна противоречить защите прав пациентов, врачебной тайне и медицинской этике. А этот регистр, к сожалению, больше напоминает инструмент контроля, чем средство помощи.