Появление технологии CAR-T — инновационного метода лечения онкологических заболеваний — подарило надежду огромному количеству людей. Из-за того, что клеточная терапия работает в тех случаях лечения лимфом и лейкозов, когда другие методы лечения оказываются бессильны, врачи окрестили технологию «терапией отчаяния». Можно ли считать CAR-T панацеей и станет ли она частью рутинной клинической практики, разбирались GxP News.
История CAR-T-терапии тесно связана с разработкой технологии трансплантации стволовых клеток. Этот метод лечения злокачественных или жизнеугрожающих неопухолевых заболеваний системы крови появился в 50-е годы прошлого века. При трансплантации стволовые клетки здорового человека пересаживаются больному, чтобы заменить собственные, разрушенные в результате болезни или высоких доз химио- или лучевой терапии. Изучив феномен трансплантации стволовых клеток, ученые выяснили, что после подсадки происходит не только обмен клетками — вместе с этим иммунная система донора берет под контроль опухолевые клетки и способна уничтожать их. Позже специалисты научились не только брать здоровые клетки у донора, но и модифицировать собственные клетки больного так, чтобы перенаправить их к опухолевым мишеням.
Разработки в этой области ведутся с 1989 года, первые клинические исследования прошли в 2010 году, а в 2017 году на рынке появился первый в мире клеточный препарат.
Первой российской клиникой, где была применена уникальная технология, стал Центр детской гематологии им. Дмитрия Рогачева. В 2018 году на базе Центра CAR-T-клеточную терапию по индивидуальным показаниям начали получать пациенты с острым лимфобластным лейкозом и В-клеточными лимфомами. У взрослых первое клиническое применение с использованием того же препарата состоялось через несколько лет. Сегодня разработками клеточных продуктов в России занимается около 10 клиник. А «НМИЦ гематологии» уже даже приступили к первому клиническому исследованию отечественного CAR-T-препарата «Утжефра», направленному против антигена CD19. К испытаниям институт привлек около 50 человек с опухолевыми заболеваниями. За прошедший год им провели 55 CAR-T-клеточных диффузий. Результаты, полученные в ходе исследования, доказывают, что эффективность российской разработки не отличается от зарубежных аналогов.
Пока «НМИЦ гематологии» — единственный центр в стране, в котором число пролеченных собственным препаратом взрослых пациентов достигает 60 человек. В детских центрах клеточную терапию получили более 200 пациентов. Но имеющихся возможностей сегодня недостаточно, чтобы помочь всем нуждающимся. Для сравнения, в США такую помощь ежегодно получают 3,5 – 4 тысячи человек, в Европе – около 4,5 тысяч.
Инфраструктура для CAR-T
Россия обладает подходящей инфраструктурой для развития CAR-T, полагает президента НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева, академик РАН Александр Румянцев. По его словам, существующие трансплантационные центры — готовая инфраструктура для внедрения новых технологий. «Там, где есть трансплантационная активность, легко организовать любую клеточную технологию. Именно на таких площадках рождаются госпитальные решения», — такое мнение он высказал на тематической сессии форума «Национальное здравоохранение — 2025».
На сегодняшний день в Российской Федерации 31 центр, в котором выполняется аутологичная трансплантация и 20 центров, где трансплантируют стволовые клетки.
«Конечно, есть перспективы развития клеточной терапии в привязке к трансплантационным центрам. Именно там, где устанавливается диагноз, где пациент четко пролечивается, где соблюдаются все алгоритмы диагностики и терапии, мы можем грамотно интегрировать CAR-T-терапию для того, чтобы она была наиболее эффективна», — соглашается генеральный директор НМИЦ гематологии, главный внештатный специалист гематолог Минздрава РФ Елена Паровичникова.
Выступая на пресс-конференции «Развитие клеточной терапии в России» Елена Паровичникова подчеркнула, что кроме опыта трансплантации стволовых клеток, команды врачей в таких центрах должны уметь выхаживать пациентов в течении длительного периода.
«В этих организациях должны быть блестящие микробиологические лаборатории и специализированное реанимационное отделение. Потому что каждый четвертый пациент после CAR-T-терапии именно вследствии осложнений госпитализируется в отделение реанимации и интенсивной терапии. И, соответственно, врачи-реаниматологи должны иметь весь спектр необходимых лекарственных препаратов и понимать специфику», — отметила она.
Более того, в течение нескольких месяцев после выписки пациент должен находится в пределах часа езды от гематологического центра.
Последний шанс для пациента
При таких заболеваниях, как лимфома и лейкоз, пациентам чаще всего назначают стандартную или интенсивную химиотерапию. В некоторых случаях достичь ремиссии не удается или происходит рецидив заболевания, тогда врачи обращаются к клеточной терапии. Но после введения препарата пациенты встречаются с серьезными иммунными осложнениями, которых не бывает при химиотерапии.
«Поэтому отбор на эту терапию тщательный, мы оцениваем все те факторы, которые могут спровоцировать тяжелые осложнения. Существует огромное количество критериев, чтобы эта терапия не стала жизнеугрожающей, и чтобы мы смогли справиться с осложнениями», — рассказывает заведующая отделом клеточной и иммунной терапии НМИЦ гематологии Ольга Алешина.
Сейчас клеточная терапия — это действительно последний шанс для многих пациентов, когда другие методы не работают. Но по мнению Алешиной, совсем скоро CAR-T-терапия будет применяться и на более ранних стадиях заболевания и покажет высокую эффективность.
Другие виды опухолей
Сегодня российскими учеными ведутся научные разработки в области применения CAR-T для терапии и других видов опухолей. Вполне возможно, что такое решение будет найдено на стыке различных технологий, например, генной инженерии и клеточной технологии.
«И в нашем центре, и в других существует большое количество разработок, которые находятся как на ранних стадиях, так и на стадиях доклинических исследований. Это препараты, нацеленные на тот же антиген, и препараты для лечения множественной миеломы, острого миелоидного лейкоза. И через несколько лет мы получим целый спектр CAR-T-препаратов, которые могут быть использованы в рутинной клинической практике», — считает руководитель центра высокоточных генетических технологий для медицины НМИЦ гематологии Аполлинария Боголюбова-Кузнецова.
То, сколько времени займет изготовление препарата, в первую очередь, зависит от промышленного регламента самого производства. Где-то препараты готовятся очень быстро, в течение пары дней, но есть и другие протоколы, когда изготовление занимает до двух недель. В общее время «от вены к вене» (от взятия клеток до их введения) включается не только продолжительность производства препарата, но и то, насколько быстро он попадает к пациенту. Соответственно те препараты, которые производятся непосредственно в медицинском центре быстрее доходят до пациента.
«Есть еще один параметр «от мозга к вене». От того момента, когда пациенту назначена терапия, до получения препарата. В нашем клиническом исследовании время от решения о терапии до непосредственного введения препарата было чрезвычайно маленьким по сравнению с зарубежными клиническими исследованиями и препаратами, в среднем оно составляло чуть больше 3-х недель», — говорит Аполлинария Боголюбова-Кузнецова.
Со следующего года в «НМИЦ гематологии» начинаются клинические исследования 3-й фазы CAR-T-препарата «Утжефра». Параллельно с этим будут разрабатываться алгоритмы и протоколы интеграции CAR-T-терапии в первые этапы лечения опухолевых заболеваний системы крови.
Ранее в Госдуме также предложили создать федеральную программу по развитию и совет по клеточным технологиям при Минздраве.