2025 год в фармотрасли начался многообещающе: Johnson & Johnson купила биотехкомпанию IntraCellular Therapies за $14,6 млрд. Но это, как оказалось, стала самая крупная сделка за весь год. И хотя рынок не порадовал изобилием мегаслияний, выводы о его состоянии по этой и другим, менее масштабным по цене, но не менее значимым приобретениям сделать можно.

Последние годы рынок слияний и поглощений в фарме на фоне экономической неопределенности не радовал яркими новостями. Компании предпочитали не крупные объединения, а покупку небольших, но перспективных разработчиков.

Две крупнейшие сделки 2025 года оказались связаны с нейробиологией. Еще несколько лет назад крупные фармпроизводители стали уходить из этого направления из-за неоднозначных результатов клинических исследований. Однако по мере развития технологий интерес к нейронаукам возродился — и теперь фармгиганты готовы вновь вкладывать существенные средства. Покупка IntraCellular Therapies — как раз такой пример.

Еще один фактор, побуждающий большие компании активно присматриваться к перспективным стартапам, — истечение сроков действия патентов. Угроза потерь ключевых источников дохода заставляет фармпроизводителей не только усиливать собственные НИОКР, но и активнее выходить на рынок M&A. 

Что говорят нам о состоянии отрасли три крупнейшие сделки?

ПредСлед

1.  Johnson & Johnson и IntraCellular Therapies

Стоимость: $14,6 млрд

В январе J&J приобрела биотехнологическую компанию IntraCellular Therapies. Сумма сделки превысила рыночную стоимость компании на 39%. Эти деньги были заплачены, прежде всего, за препарат Caplyta, патентная защита которого продлена до 2040 года. Caplyta — единственный на момент сделки антипсихотик, одобренный FDA для лечения биполярного расстройства I и II типов. Препарат также применяется при шизофрении. За первые девять месяцев 2024 года продажи Caplyta составили $481,3 млн.

Для J&J сделка стала способом компенсировать потери после истечения патента на их главный высокодоходный препарат «Стелара», применявшийся при псориатическом артрите, бляшечном псориазе и болезни Крона. Окончательно патентная защита была утрачена в 2025 году, но биоаналоги появились уже в 2024-м, что привело к падению доходов. «Стелара» приносила компании порядка $10 млрд в год. Дополнительно J&J продает свое ортопедическое подразделение и ранее уже избавилась от своего потребительского направления Kenvue.

2.  Novartis и Avidity Biosciences

Стоимость: $12 млрд

 Novartis также укрепила свои позиции за счет приобретений. Avidity разрабатывает инновационные препараты на основе РНК для лечения редких генетических заболеваний, включая миотоническую дистрофию первого типа и мышечную дистрофию Дюшенна. Помимо этого, в 2025 году Novartis приобрела еще три биотехкомпании в США: Tourmaline Bio за $1,4 млрд, Regulus Therapeutics за $1,7 млрд и Anthos Therapeutics за $3,1 млрд

Как заявил в июне изданию PharmaVoice директор по развитию Ронни Гал, препараты Avidity, находящиеся на поздних стадиях клинических испытаний, нацелены на лечение редких заболеваний, и вписываются в стратегию Novartis по слияниям и поглощениям.

Как и J&J, Novartis остается одной из немногих крупных компаний, продолжающих активно работать в области нейронауки. Один из самых известных препаратов компании — генная терапия спинальной мышечной атрофии «Золгенсма».

3. Pfizer и Metsera

Стоимость: $10 млрд

Третья по величине, но, пожалуй, самая громкая сделка года связана со стартапом Metsera. Несколько недель за битвой двух титанов — Novo Nordisk и Pfizer — за стартап Metsera с интересом наблюдала не только фармотрасль. 

В конце сентября 2025 года Pfizer объявила, что совет директоров Metsera одобрил продажу компании за $4,9 млрд (плюс $2,4 млрд при достижении определенных показателей). Однако в ситуацию внезапно вмешалась Novo Nordisk, предложившая акционерам Metsera $6,5 млрд плюс $2,5 млрд. Pfizer назвала предложение «безрассудным и беспрецедентным», однако сама Metsera сочла условия датчан «превосходными».

Pfizer направила в суд два иска: в первом обвинив Metsera в нарушении обязательства о слиянии, а во втором, — и Metsera, и Novo Nordisk, — в антиконкурентном поведении. По мнению Pfizer, действия датской компании были продиктованы не стремлением заключить сделку, а желанием не допустить появления новых препаратов на рынке средств от ожирения.

4 ноября обе корпорации подали Metsera улучшенные предложения, и на этот раз выиграла Pfizer. Metsera заявила, что предложение Pfizer было лучше «с точки зрения стоимости и уверенности в закрытии сделки».

Соглашение предоставит Pfizer доступ к портфелю клинических исследовательских программ Metsera, в том числе флагманского препарата MET-097i — инъекционного агониста рецептора GLP-1, рассчитанного на прием раз в месяц. В клинической фазе исследований также находятся аналог амилина, который можно комбинировать с MET-097i, и пероральный GLP-1.

Ранее Pfizer уже пыталась неудачно закрепиться на прибыльном рынке препаратов для лечения ожирения. После окончания пандемии COVID-19 и падения доходов от продажи вакцин Pfizer переживает непростые времена. Так что выход на самый «горячий» рынок препаратов от ожирения может помочь компании восстановить доверие инвесторов.