Итоги: эксперты отрасли — о главных событиях 2025 года

Уходящий год стал значимым для системы здравоохранения. Несмотря на непростую экономическую ситуацию, удалось сохранить приоритет качества и доступности медицинской помощи. Это нашло отражение в программе государственных гарантий, сформированной с учетом целей национального проекта «Продолжительная и активная жизнь». Было расширено число пациентов, получающих терапию от гепатита С, увеличены объемы стационарной помощи онкологическим больным, продолжено развитие программы оценки репродуктивного здоровья. В систему ОМС включены новые виды высокотехнологичной медицинской помощи, что расширяет доступ к современному лечению.

Важным событием 2025 года стало возобновление системной работы комиссии по формированию перечня ЖНВЛП. Однако организация ее работы требует отдельного внимания. Поручение Президента предусматривает участие пациентских организаций в ее составе, и важно, чтобы это требование реализовывалось по существу, де-факто пока этого не произошло.

Мы положительно оцениваем принятую в конце декабря стратегию развития здравоохранения. Ряд заложенных в ней направлений ранее последовательно обсуждался с участием Всероссийского союза пациентов и теперь получил долгосрочное стратегическое закрепление.

Вместе с тем сохраняются системные проблемы доступа к инновационной терапии. Одна из наиболее острых — риск разрыва лечения у пациентов с редкими заболеваниями после достижения 19 лет. Преемственность помощи должна быть гарантирована на уровне системы, и поиск устойчивых решений в этом направлении продолжается совместно с регуляторами и экспертным сообществом.

Сохраняется и проблема затягивания сроков расширения Национального календаря профилактических прививок. Перенос внедрения вакцин снижает уровень эпидемиологической безопасности и одновременно подрывает стимулы для развития отечественного производства. Без предсказуемого государственного заказа невозможно устойчивое развитие научной и производственной базы.

Все более актуальной становится тема санаторно-курортного лечения. Несмотря на рост внимания, практических изменений недостаточно. Сегодня лишь около 20% детей, остро нуждающихся в санаторном лечении, имеют к нему доступ, что означает упущенные возможности профилактики и долгосрочные риски для здоровья будущих поколений.

В целом же прошедший год показал, что диалог между государством, профессиональным и пациентским сообществом становится более содержательным, а ключевые проблемы все чаще обсуждаются открыто, создавая предпосылки для системных изменений.

Перед тем, как подвести итоги году, хочу подчеркнуть, что практически ни одно заседание Госдумы не обходится без обсуждения вопросов доступности и качества медицинской помощи и ее кадрового обеспечения.

Одним из важнейших решений, принятых Государственной Думой, в этом году был законопроект, связанный с вопросами медицинского образования. Долгожданное и передовое решение, которое поможет вывести образовательную деятельность на новый уровень, так как затрагивает вопросы, связанные с лицензированием и едиными образовательными стандартами, переподготовкой кадров и повышением их квалификации. Конечно, это коснулось и дистанционного обучения в сфере медицины и фармацевтики, которое мы пресекли законодательными решениями.

Выработаны жесткие критерии, которые не позволят вузам, не обладающим необходимой материально-технической базой и сильным преподавательским составом вести обучение.

Еще одно важное решение – это вопросы целевого обучения. Заключение контракта на целевое обучение позволит студентам медицинских вузов быть уверенными в своем будущем и гарантирует трудоустройство. 

Следующий год – это год реализации наших законодательных инициатив, подготовка необходимых нормативных актов. Уже сейчас Министерство здравоохранения занимается подготовкой образовательных стандартов, программ для тех вузов, которые хотят получить допуск к образовательной деятельности.

Продолжится работа, которая касается Национального календаря профилактических прививок. Абсолютно точно список прививок, доступных гражданам по ОМС, нужно расширить.

Сегодня медицинская помощь ассоциируется с понятием «медицинская услуга», что неверно отражает суть работы врачей, и эти термины необходимо разграничить. Убежден, что такое разграничение понятий на законодательном уровне несет в себе не столько юридические изменения, сколько главным образом нацелено на повышение престижа врачебной профессии и на уважение к труду медиков. Согласно подготовленному нами законопроекту, понятие «медицинская помощь» предлагается определить как комплекс мероприятий, направленных на поддержание или восстановление здоровья человека. Термин же «медицинская услуга» планируется употреблять исключительно в контексте обеспечения граждан санаторно-курортным лечением. Надеюсь, что уже в январе на пленарном заседании Госдумы этот вопрос будет рассмотрен.

Этот год для фармотрасли получился одновременно и положительным, и не самым простым. Наверное, главный итог — мы все-таки смогли приблизиться к компромиссному варианту по механизму «второй лишний», который в целом устраивает и регулятора, и бизнес. При этом важно понимать, что бизнес тоже неоднороден в своем видении ситуации.

Те документы, которые сегодня находятся в обсуждении, для меня позитивны тем, что вопрос прослеживаемости — причем достаточно жесткой — наконец вошел в повестку дня. И это, пожалуй, ключевой момент. Мы максимально исключаем лукавство, которое раньше было возможно, в том числе в части синтеза, когда выяснялось, что реального синтеза, по сути, не было. В этом смысле движение к компромиссу — безусловный плюс.

Второй важный момент — процедура была сдвинута на полгода. Я бы даже подчеркнул: пока что была сдвинута на полгода. У меня нет уверенности, что за эти шесть месяцев все будет доведено до действительно работающего состояния. Здесь крайне важно не рапортовать в духе «пятилетку — в три года», а выстроить систему, которая будет реально работать и приносить пользу и бизнесу, и регуляторам. Поэтому, на мой взгляд, спешка здесь не нужна. Нужны взвешенные, продуманные решения с прогнозированием последствий, потому что любое из них так или иначе затронет всех нас.

Если говорить о том, что не удалось в 2025 году, то это прежде всего вопрос ценообразования. Мы к нему возвращаемся постоянно, и в целом тема закупок, на мой взгляд, требует куда более пристального внимания. Например, по статистике, которую мне предоставили аналитики из «Курсор», доля несостоявшихся торгов за последние три года стабильно растет — и в деньгах, и в упаковках. Это очень плохой прогностический признак. На проблему все обращают внимание, но решать ее, по сути, никто не хочет, хотя решение, на мой взгляд, лежит на поверхности.

Речь идет о том, чтобы уйти от начальной максимальной цены контракта и перейти к зарегистрированной цене как к компромиссной. А дальше от этой зарегистрированной цены проводить редукционы — не аукционы, а именно редукционы: кто предложил меньшую цену, тот и выиграл. В таком случае мы как минимум получим гарантию, что торги состоятся с первого раза. А это снижение рисков того, что пациент не получит препарат вовремя, и того, что закупщикам придется повторно запускать процедуры, тратить дополнительные деньги и время. На эти тренды и риски, на мой взгляд, стоит обратить особое внимание, говоря о том, что ждет отрасль в следующем году.

Если смотреть шире, то есть и тенденции не только нашей отрасли, но и экономики в целом. Мы все больше внимания уделяем независимости и самодостаточности. Я уверен, что со стороны государства будет дополнительная поддержка локального производства и производства по полному циклу в будущем году. Но без «лукавства», о котором я говорил, а с реальным, а не формальным синтезом.

Возможно, будут подвижки и по другим направлениям: уже идут рабочие встречи с Роспатентом, обсуждается тема принудительного лицензирования, возможная корректировка судебной практики в судах по интеллектуальным правам. Все эти меры нацелены на снижение рисков дефектуры, ухода препаратов с рынка и, как следствие, ситуации, когда пациент не может получить необходимое лечение. В том числе и в тех случаях, когда препарат формально присутствует на рынке, но его объемов объективно недостаточно для покрытия реальной потребности. Решение в этом вопросе, на мой взгляд, должно оставаться за регулятором, а не конкурирующими фирмами.

По итогам 2025 года я бы выделил несколько тем, которые имели первостепенное значение.

Во-первых, это вопросы импортозамещения и развития отечественной фармпромышленности. Здесь можно отметить два ключевых момента: список СЗЛС и стратегию «Фарма-2030».  Обе эти инициативы в основном направлены на поддержку отечественных фармпроизводителей. Однако, если к стратегии «Фарма-2030» у индустрии были в основном конструктивные предложения в части доработки плана реализации, то список СЗЛС в привязке к правилу «второй лишний» вызвал бурную дискуссию. В итоге индустрии удалось отстоять свою позицию и добиться переноса правила на середину 2026 года, и я надеюсь этот срок не окончательный – подавляющее большинство производителей к нему не готовы, и его введение может обернуться непредсказуемыми рисками.

Во-вторых, это проблемы с интеллектуальными правами. К сожалению, патентные конфликты, свидетелями которых мы были в этом году, видимо, по-прежнему будут сотрясать рынок. Текущая судебная практика посылает отрасли противоречивые сигналы. В отдельных случаях их можно расценивать как полное пренебрежение правами интеллектуальной собственности. Это формирует крайне опасную тенденцию, которая может нанести огромной ущерб всей индустрии. Фактически мы стоим у красной черты, пересечение которой может обернуться резким спадом инноваций и, как следствие, проблемами с доступностью современных методов лечения для российских пациентов.

В-третьих, стоит отметить наметившийся тренд на цифровизацию системы здравоохранения и фармацевтической индустрии. Здесь кроются масштабные перспективы для развития отрасли. Внедрение ИИ в разработку лексредств, персонализация лечения, автоматизация процессов, телемедицина и электронные системы контроля могут существенно повысить эффективность фармацевтической индустрии и здравоохранения в целом, но для этого необходимо преодолеть ряд барьеров и, в первую очередь, речь идет о регуляторных ограничениях, препятствующих равному доступу всех участников рынка к обезличенным данным пациентов.

В-четвертых, очевидно, что в следующем году также продолжится курс на укрепление связей в рамках ЕАЭС и, как следствие, усилится процесс гармонизации регуляторных практик, что для нашей индустрии критически значимо.

В заключении хотел бы отметить, что, несмотря на все сложности и геополитическую турбулентность, фарминдустрия продолжает выполнять свои социальные обязательства по обеспечению населения лекарственными препаратами.  Ни система здравоохранения, ни отечественные пациенты не заметили значимых проблем с доступностью инновационной терапии. Это крайне важная миссия, с которой международные производители, работая в партнерстве с локальными игроками, справились на отлично.

Этот год стал для российского фармрынка временем глубокого осмысления и переломных изменений, когда на фоне формального роста стали предельно ясно проступать давно назревавшие системные трещины. С одной стороны, мы видим укрепление лекарственного суверенитета — доля отечественных препаратов приближается к 70%, а рынок в целом демонстрирует рост. Однако этот рост все больше достигается не за счет внутреннего здоровья системы, а под давлением внешних факторов: госзакупки, увеличившись на 16%, стали ключевым драйвером, тогда как коммерческий аптечный сегмент, выросший на 13%, уже показывает признаки усталости. При этом важно понимать, что сам рост в ноябре и декабре останется на уровне начала года — у нас нет дополнительного стимула в виде высокой заболеваемости, как это было в конце 2023 года.

За цифрами общего подъема скрывается радикальная перестройка всей рыночной архитектуры, где едва ли не главным процессом стала консолидация. Бум открытия новых аптек достиг своего пика, сегодня их число приблизилось к отметке в 82-83 тысячи, но это лишь видимость стабильности. На самом деле рынок меняется: федеральные сети за девять месяцев поглотили 4000 точек, наращивая свое влияние, и теперь топ-20 игроков контролируют уже 75% всего розничного рынка. В этой гонке есть свои чемпионы: «Ригла» лидирует по обороту, «Апрель» — по количеству точек, а «Здоров.ру» демонстрирует феноменальную эффективность, имея оборот на точку в десять раз выше среднего.

Экспансия крупных игроков — лишь одна сторона медали, оборотной стороной которой стал жесточайший кадровый коллапс, перешедший из хронической в острую фазу. Отрасль столкнулась с идеальным штормом: вузы недобирают студентов, лишь 10% выпускников рассматривают работу в аптеке, а действующие специалисты наталкиваются на бюрократические барьеры аккредитации. Этот дефицит, угрожающий самому лекарственному обеспечению, усугубляется растущим ценовым давлением и конкуренцией, выдавливающей из рынка независимые аптеки, которые попросту не выдерживают двойного прессинга — со стороны сетей и маркетплейсов — на фоне снижающейся маржинальности.

Именно конкуренция с онлайн-площадками стала новым фронтом борьбы, особенно в сегменте БАД и парафармацевтики, где маркетплейсы уже обогнали аптеки по широте ассортимента и продолжают наращивать обороты. В ответ аптечный ритейл сам активно осваивает цифру, и доля продаж через онлайн-бронирование растет вдвое быстрее рынка, создавая внутреннюю конкуренцию между собственными же каналами. Эта борьба за покупателя происходит на фоне фундаментального изменения ценовой структуры: дешевые препараты до 100 рублей практически исчезли с полок, уступив место среднему и высокому ценовым сегментам, что, впрочем, не означает падения реального потребления — просто пациенты все чаще покупают лекарства в больших упаковках.

Парадоксально, но в момент максимальной внутренней консолидации отрасль сталкивается с внешней изоляцией на инновационном фронте: поток новых молекул и препаратов, особенно импортных, резко сократился. По данным DSM Group, в 2025 году их доля среди новинок составила лишь 20%. Это ставит под вопрос долгосрочный доступ к передовой терапии и заставляет пересматривать приоритеты.

Ключевой вывод: стихийный рост сменился этапом осознанной структурной зрелости, где будущее будет определяться не количеством точек, а их качеством, не рыночной экспансией, а операционной эффективностью.

Поэтому в этих условиях единственным стратегическим ответом для многих становится не изоляция, а, как ни парадоксально, новая форма объединения. Выходом видятся партнерские сети и профессиональные СРО, которые позволяют малым игрокам сохранить самостоятельность, объединив ресурсы для закупок, маркетинга и технологий, чтобы вместе противостоять вызовам времени. Итоговый прогноз на 2026 год лишь подтверждает этот тренд: рост рынка замедлится вдвое из-за снижения госфинансирования, а значит, главной валютой отрасли станет не объем, а устойчивость, достигаемая через кооперацию и умение адаптироваться в постоянно сужающемся пространстве для маневра.

По итогам 2025 года хотелось бы отметить непростой, но очень конструктивный в итоге диалог между индустрией и ФОИВами (в первую очередь, Минпромторгом) по обсуждению сбалансированного подхода при внедрении механизма «второй лишний» и формировании перечня СЗЛС. Это стало возможным благодаря регулярному, открытому и профессиональному обсуждению на двух десятках рабочих встреч в течение этого года.

Рост количества споров о принудительных лицензиях стал ключевым трендом 2025 года в сфере интеллектуальной собственности. Это выявило пробелы в законодательстве и спровоцировало дискуссии о балансе между решением текущих задач и долгосрочными целями развития инновационного потенциала отрасли. Расширился круг компаний, стремящихся коммерциализировать дженерики в период патентной защиты. Основная причина — правовая неопределенность в критериях и методике их оценки судами при выдаче принудительной лицензии, отсутствие единообразной судебной практики.

В 2026 году нас ждет много вызовов: публикация перечня СЗЛС, старт «второго лишнего» для препаратов полного цикла, новая архитектура ценовых преференций для них, система прослеживаемости произведенных АФС и место в ней отечественных поставщиков сырья, решение вопросов по защите прав интеллектуальной собственности.

Этот год стал периодом значительных изменений для фармацевтического ритейла, сформировавших новую операционную среду. Данные аналитиков за девять месяцев подтверждают тенденцию к структурной перестройке рынка. Рост федеральных сетей ведет к увеличению консолидации: на долю топ-20 игроков уже приходится порядка 75% оборота. Крупнейшие федеральные сети, представленные в 15 и более регионах, совокупно управляют примерно 48 тысячами точек. В этих условиях общий коммерческий рынок продолжает расти, демонстрируя прирост около 13%.

Однако внутри этой динамики наблюдаются разнонаправленные тренды: рост продаж лекарственных препаратов замедлился до 11% (против 17% в прошлом году), тогда как парафармацевтическая группа товаров сохраняет темп прироста на уровне 17%. Ключевой продукцией в данном сегменте по-прежнему остаются биологически активные добавки.

Указанная тенденция совпала по времени с глубокой корректировкой фискальной политики, создающей дополнительные операционные сложности для участников рынка. Значительное число малых и средних сетей столкнулось с необходимостью перехода на НДС, что потребовало пересмотра их экономических моделей. Изменение ставки НДС до 22% является частью более широкого пакета мер, включающего корректировку страховых взносов, налогообложение эквайринга, индексацию тарифов и иные фискальные новации. Совокупность этих факторов влияет как на операционные расходы бизнеса, так и на покупательскую способность конечного потребителя, что может отразиться на структуре спроса.

В контексте налоговых изменений особое внимание привлекает режим АУСН (автоматизированная упрощенная система налогообложения), сохранивший лимит доходов в 60 млн рублей и не предусматривающий уплату НДС. Однако его применение в аптечном ритейле имеет существенные ограничения, связанные прежде всего с запретом на создание обособленных подразделений, что делает данный режим доступным лишь для единичных аптечных пунктов и с уникальной экономикой.

Для большинства игроков  актуальным остается выбор между ОСНО и УСН с НДС 10/22 с учетом возросшей нагрузки и необходимости финансирования развития в конкурентной среде, повышается актуальность моделей работы, ориентированных на операционную эффективность и адаптивность. Возрастает значимость практических инструментов, а не только декларативных заявлений. Текущая ситуация также создает предпосылки для развития новых форм кооперации между независимыми участниками рынка как ответ на усиливающуюся консолидацию. Развитие партнерских сетей можно рассматривать как один из возможных форматов, позволяющих усиливать конкурентные позиции через объединение ресурсов, компетенций и технологий.

Таким образом, текущий период требует от участников рынка повышенного внимания к финансовому моделированию в свете изменений налогового законодательства. Налоговая нагрузка варьируется в зависимости от категории товара, а структура продаж продолжает меняться, что необходимо учитывать в долгосрочном планировании.

Ключевым вопросом на ближайшую перспективу становится поиск оптимальных источников роста доходности в условиях изменяющейся среды, включая оценку применимости различных фискальных режимов для конкретной операционной модели. Опыт нашей компании указывает на несколько потенциальных направлений для позиций независимой розницы: подключение к партнерской аптечной сети, внедрение современных технологических решений, грамотное управление ассортиментом и мотивацией персонала.

Рынок вступает в фазу повышенных требований к управленческой эффективности и стратегической гибкости. Наиболее устойчивые позиции, по всей видимости, займут те игроки, которые смогут сочетать адаптивность с использованием преимуществ кооперации и взвешенным налоговым планированием, что соответствует долгосрочной стратегии развития независимой аптечной розницы в эпоху растущей концентрации и цифровизации.