Заболеваемость менингококковой инфекцией, ротавирусом и распространенность ВПЧ в России растут. Ситуация усложняется тем, что из-за демографического пика 2014–2015 годов в стране сейчас максимальное количество тинейджеров, которые находятся в зоне высокой уязвимости.
В марте 2026 года в британском графстве Кент произошла вспышка менингита группы B. Заражение началось в ночном клубе в студенческом городе Кентербери, а к 1 апреля Агентство по санитарно-эпидемиологической безопасности Великобритании (UKHSA) получило уведомление о 21 подтвержденном случае инфекции, два человека скончались.
Министр здравоохранения Великобритании Уэс Стритинг назвал вспышку заболевания «беспрецедентной по своему распространению». Дело в том, что в Великобритании вакцинация против менингококковой инфекции типа B предлагается младенцам с 2015 года, а это значит, что большинство нынешних студентов университетов, скорее всего, ее не получали. При этом процесс включения вакцинации в государственные программы занял не менее десяти лет и потребовал значительных усилий эпидемиологов. Это промедление и стало причиной вспышки заболевания.
Включение в нацпрограммы новых прививок идет медленно не только в Великобритании. Так, в России сроки включения в Нацкалендарь профилактических прививок (НКПП) вакцинации от высококонтагиозных инфекций переносили неоднократно. Например, Правительство РФ уже сдвигало старт вакцинации от ротавируса с 2022 на 2025 год, профилактику вируса папилломы человека (ВПЧ) — с 2024 на 2026 год. Вакцинация от менингококковой инфекции должна была войти в программу в 2025-м. Новый срок включения в НКПП вакцинации от ВПЧ и менингококковой инфекции — 2027 год.
Эпидемиологическая ситуация в России не самая лучшая. В 2025 году общий уровень заболеваемости менингококковой инфекцией достиг 1,36 случая на 100 тыс. населения против 0,47 в 2024 г. и 0,42 — в 2023 г. Об этом во время рабочего совещания в Госдуме сообщила советник директора по проблеме гнойных бактериальных менингитов Центрального НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора Ирина Королева. По данным ведомства, пик заболеваемости пришелся на апрель 2025 г., но уже к августу эпидемиологическая ситуация в стране стабилизировалась.
За три месяца 2026 года заболеваемость снизилась в 2,7 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, а среди детей упала на 31,5%, говорит Королева. При этом она отметила, что эпидемиология менингококковой инфекции изменчивая и непредсказуемая.
Заболеваемость ротавирусной инфекцией увеличилась с 22,94 на 100 тыс. человек в 2020 году до 63,14 в 2024-м. В 2024 году эта инфекция заняла в России пятое место в перечне заболеваний с наибольшей экономической значимостью (ущерб — более 11 млрд рублей). Российская вакцина от нее разработана и готовится к выпуску. Об этом сообщила глава Роспотребнадзора Анна Попова.
Число случаев заражения вирусом папилломы человека (ВПЧ) увеличилось за последние десять лет более чем вдвое. ВПЧ — причина около 5% онкозаболеваний, включая рак шейки матки. В России этот вид рака занимает второе место по распространенности среди злокачественных новообразований у женщин. Собственная вакцина от ВПЧ в России тоже есть.
Проблема усугубляется еще и тем, что в России пик рождаемости по абсолютному числу родившихся пришелся на 2014–2015 годы (более 1,9 млн детей ежегодно), а по суммарному коэффициенту рождаемости (СКР) — на 2015 год.
Включение вакцинации от менингококка в Нацкалендарь предполагает охват детей до двух лет двумя дозами. Даже если она начнется в этом году, прививки получат дети, родившиеся не ранее 2024-го. А из-за пика рождаемости 11 лет назад, в России сейчас максимальная численность подростков 10–14 лет. Они входят в группу наибольшего риска по менингококковой инфекции и в данный момент находятся в зоне высокой уязвимости.
Вакцинацией от ВПЧ, рекомендованной подросткам 12–14 лет, если бы она была запущена в 2024 году, было бы уже охвачено максимальное число подростков, родившихся в пиковый демографический период. Но пока этот процесс даже не начался.
