Московский физико-технический институт (МФТИ) занимает первое место среди технических вузов России в рейтингах лучших университетов мира — Times Higher Education и Quacquarelli Symonds. Система образования в Физтехе построена на том, что студенты старших курсов обучаются в реальных исследовательских и производственных центрах, занимаясь прикладной наукой и настоящими разработками. В 2011 году в МФТИ была создана кафедра инновационной фармацевтики, медицинской техники и биотехнологии — о ее целях и задачах рассказал Олег Корзинов, один из руководителей кафедры.
Обычная кафедральная жизнь происходит по схеме: лекции — семинары — зачет — экзамен. Очевидно, что на кафедре инновационной фармацевтики все устроено иначе?
У нас в МФТИ есть институтские кафедры, где студенты проходят традиционное обучение, но с четвертого курса они получают специализацию на так называемых базовых кафедрах — ими становятся структуры, с которыми у Физтеха есть договор: лаборатория, промышленное предприятие, IT- компания, академический институт. Они предоставляют материально-техническую базу для выполнения научно-исследовательской работы, а также своих сотрудников в качестве лекторов и руководителей дипломных работ.
У кафедры инновационной фармацевтики совсем другая история. Она появилась благодаря инициативе ГК «ХимРар» по созданию биофармацевтического кластера «Северный» (БФКС) — это объединение фармкомпаний, заинтересованных в разработке собственных инновационных лекарственных препаратов на базе МФТИ. В БФКС в 2010 году вошли «Акрихин», «Фармзащита», «Протек», то есть те компании, которые на тот момент думали о создании инновационных препаратов и имели симпатии к Физтеху, зная о высоком уровне подготовки кадров.
Тогда же первые участники осознали необходимость подготовки специалистов нового типа для отрасли: не просто ученых-исследователей, но ученых-управленцев, которые смогли бы в перспективе сами руководить проектами по разработке инновационных препаратов. Так, в 2011 году была создана новая кафедра на Физтехе, которую часто называют кафедрой БФК (биофармкластер).
Затем к БФКС начали присоединяться и другие организации: биомедицинский кластер «Сколково», Институт медико-биологических проблем РАН, НИИ скорой помощи им. Склифосовского, «Герофарм», «Альтоника» и «Квантум Фармасьютикалс». В 2015 году насчитывалось уже более 30 компаний — партнеров кафедры.
Все эти годы вы обеспечиваете кадрами своих партнеров?
Ни у одной из организаций не было необходимости в потоке студентов, обычно участники нашего кластера брали в штат по два-три человека. Студентам кафедра дает возможность попробовать разные профили работы, изучить всю цепочку — моделирование, доведение препарата до клиники, разработка готовой лекарственной формы, производство и продажа. И все это за 3 года.
Наша кафедра предлагает интересные проекты на базе современных предприятий. Поэтому к нам охотно идут те ребята, кто больше заинтересован не в академической науке, а в прикладной, с выходом на практические результаты.
Сейчас ситуация с кадрами в отрасли сложная. Это повлияло на политику кафедры?
Наша кафедра решает задачи, которые ставят участники кластера, и мы не рекламируем себя активно. Общее количество студентов в Физтехе небольшое, если сравнивать с другими вузами. Поэтому мы точно не про системное решение кадровой проблемы для фармотрасли в части, например, производства лекарственных препаратов. Мы готовим специалистов достаточно высокого уровня, в том числе потенциальных управленцев. Наша ниша, которую мы развиваем и собираемся сохранить, — подготовка первоклассных специалистов, будущих R&D-директоров фармкомпаний.
Поэтому мы не про массовую подготовку, мы про возможность научных разработок, причем с нуля. У нас самая сильная школа по биофизике белков и кристаллов, которая может создавать новые биомишени для новых лекарственных препаратов. Наши лаборатории позволяют сделать готовую лекарственную форму для проведения клинических исследований.
Когда я был руководителем Центра живых систем (это структурное подразделение, которое включало все лаборатории по бионаправлению на Физтехе), у нас было огромное количество заказов, так как с 2015 года мы занимаемся прикладными фармразработками.
Они внедрены в производство?
Да, по заказу компаний, это закрытые индустриальные проекты, которые мы не публикуем. Они выполнены по договору подряда, все результаты у заказчиков, названия я разглашать не вправе.
На кафедре инновационной фармацевтики, медицинской техники и биотехнологий существуют стартап-студии. Расскажите о них.
Студенты кафедры совмещают работу в лабораториях с предпринимательской деятельностью. Стартап-студии — это своеобразные бизнес-инкубаторы, позволяющие обзавестись экспертной и менторской поддержкой. Мы видим, что наша молодежь может генерить новые идеи, важно, чтобы они не оставались внутри институтских стен, а выходили на рынок, коммерциализировались или внедрялись крупными фармкомпаниями.
У студий есть и другие направления. Например, сейчас мы открываем студию, которая должна создавать инновационные лекарственные кандидаты. Они сначала направляются на доклинические исследования, а в случае успеха — уже на клинические испытания, чтобы в итоге стать реальным лекарственным препаратом.
Стартапы опровергают утверждение, что на создание препарата нужно $2 млрд?
Да, если мы говорим о разработке препарата, а не о задаче решить коммерческую задачу, то есть выпустить блокбастер и стать его монополистом. Мы оцениваем, что 1 млрд рублей для разработки лекарственного препарата достаточно, если, конечно, не учитывать риски того, что на каком-то этапе разработка может «провалиться» и не пройти клинические исследования, то есть продемонстрировать недостаточную эффективность и безопасность.
Каков алгоритм помощи индустриальных партнеров?
Например, компания «Ифарма», которая занимается клиническими испытаниями, берет студентов на исследовательские проекты, и так как у ребят очень хорошая математическая подготовка, они решают все вопросы, связанные с обработкой биостатистических данных.
Вся система Физтеха построена так, что старшекурсники работают на реальных индустриальных проектах. В режиме функционирования «мастер — подмастерье» они учатся реальному «ремеслу», хотя разработка лекарств в современности больше похожа на процесс создания ракеты: все достаточно технологизировано. Это главное требование вуза — студенты должны быть погружены в проекты и решать интересные задачи. Большинство студентов остаются в профессии и идут по направлению, которое выбрали изначально.
Какие проекты сейчас реализуются в стартап-студиях?
Кроме разработки низкомолекулярных лекарственных препаратов, мы разрабатываем медицинские девайсы, чипы — это то направление, которое мы активно развиваем последние годы.
Если говорить о фармацевтике, у нас был интересный опыт. Мы создали эксклюзивную группу подготовки, в которой учились те, кто получал двойное высшее образование: у нас на Физтехе и в медицинском вузе одновременно в течение 8 лет. Таких ребят выпускается шесть-семь человек в год, двойное образование дает им возможность мыслить как инженеру-технологу и при этом понимать, как то или иное изобретение можно применить в медицинской практике.
Сейчас актуальны и востребованы разработки, связанные с реабилитацией, у вас они есть?
У нас есть проект «НейроЧат», созданный большим коллективом, не только Физтехом. Эта коммуникационная система дает возможность общаться людям, которые не могут говорить и двигаться вследствие таких диагнозов, как ДЦП, БАС, инсульт, рассеянный склероз, нейротравмы (ЧМТ, спинальные травмы и другие).
Система нейротренинга позволяет развивать и тренировать когнитивные функции человека. Специальная гарнитура надевается на голову и позволяет общаться силой мысли, выводя текст или команды на монитор. В основе разработки лежит то, что в мозге человека при виде некого объекта возникает сигнал. На экране планшета или на мониторе компьютера появляется азбука, человек загадывает букву, которая считывается нейрогарнитурой. Да, скорость небольшая — шесть символов в минуту, но человек может печатать все что хочет. Этот проект был поддержан, выпущена промышленная партия. Благодаря президентскому гранту мы смогли раздать устройство тем, кто в нем нуждался особенно остро.
Проект социально ориентированный, и сейчас мы адаптируем его в целях реабилитации. Сейчас пытаемся привлечь финансирование и провести клинические испытания, чтобы зарегистрировать это медизделие не просто как коммуникатор, а именно как средство реабилитации.
