Представителей общественных объединений включат в комиссию по формированию перечня жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП) при Минздраве. Постановление об этом председатель правительства Михаил Мишустин подписал 8 ноября 2025 года.
Комиссия отвечает за формирование перечней лекарств для больных гемофилией, муковисцидозом, болезнью Гоше, рассеянным склерозом и другими тяжелыми заболеваниями, а также препаратов, назначаемых по решению врачебных комиссий. Войти в нее смогут члены общественных пациентских организаций по представлению Общественной палаты России. Это положение официально закреплено в новой редакции документа.
Ранее в комиссию могли входить только представители федеральной исполнительной власти и организаций высшего образования и науки. Как присутствие в комиссии представителей общественных объединений повлияет на состав перечня ЖНВЛП? Будет ли он расширяться вслед за интересами этих организаций и выиграют ли от этого представители фармбизнеса? Такие вопросы мы задали отраслевым экспертам.
Вхождение представителей общественности в комиссию по формированию перечня ЖНВЛП, на мой взгляд, увеличивает прозрачность самой процедуры включения или исключения оттуда лекарственных препаратов. Это делает процедуру более понятной потребителям услуги.
Перечень создается для пациентов, и их прямые представители имеют право участвовать в принятии решений по препаратам. Они имеют право видеть, по каким критериям выбирается тот или иной препарат, отслеживать всю процедуру. Формирование перечня в таком случае становится понятнее для пациентов и, соответственно, у них тогда не будет возникать необоснованных претензий.
Что касается конфликта интересов: очевидно, что каждая пациентская организация старается «пролоббировать» свой препарат. Но пациенты никогда не будут лоббировать препарат с недоказанной эффективностью. Это будет препарат, который действительно, по их мнению, более эффективен или обладает наименьшим побочными эффектами. И раз они об этом говорят, то наверняка смогут предоставить этому обоснование. При этом никто, я думаю, не помешает остальным членам комиссии принимать в расчет фармакоэкономические исследования, которые безусловно, очень важны при принятии решений.
Что касается общественных представителей фармкомпаний, то тут, я считаю, тоже переживать не о чем, если процедура прозрачная. Если производитель гарантирует, что его новый препарат более эффективный и безопасный или у него меньше побочных действий, то это несложно доказать членам комиссии. К тому же, к моменту, когда препарат выносится на голосование комиссии, все необходимые исследования и испытания уже проведены.
Оценивать инициативу правительства с точки зрения «выгоды-невыгоды» для бизнеса, наверное, не имеет смысла. Фармпроизводители понимают, что решение принимается исходя из объективной оценки всех составляющих.
Многие говорят о том, что, неплохо было бы расширить перечень ЖНВЛП, включить в него, например, препараты от гипертонии и сердечно-сосудистых заболеваний. Часто возникает вопрос о препаратах от ожирения и о том, что эту болезнь тоже надо признать социально значимым заболеванием. Мы всегда за то, чтобы покрыть большее число нозологий и обеспечить препаратами большее количество больных. Мы понимаем, что бюджет не резиновый, но тогда возникает вопрос, почему в перечень ЖНВЛП входят безрецептурные лекарственные препараты? Само название «жизненно важные и необходимые» предполагает наличие у пациента жизнеугрожающих заболеваний, в то время, как безрецептурные препараты в подавляющем большинстве, в стандарты лечения таких заболеваний не входят. Если мы держим эти препараты для того, чтобы регулировать на них цену, тогда понятно. Но так теряется смысл самого перечня.
В целом нововведение, на мой взгляд, увеличит контроль за происходящим в комиссии, даст большую прозрачность и большую представленность в ней интересов пациентов.
Тему участия общественности в формировании перечня ЖНВЛП мы с коллегами недавно обсуждали на встрече в «Единой России». И председатель Всероссийского Союза пациентов Юрий Александрович Жулев напомнил, что поручение президента изначально касалось пациентских организаций, а дальше уже оно получило расширение до общественных организаций, представляющих бизнес. У меня двоякое отношение к этому.
Всем известно: чтобы ваш инновационный препарат попал в госзакупки, он должен сначала попасть в этот список. То есть речь так или иначе идет о конкурентной борьбе. Если бы мне как представителю АРФП предложили войти в комиссию, я бы вошел. Но я буду голосовать предсказуемо — за те препараты, которые пойдут от наших компаний. И точно так же будет поступать любой представитель бизнеса.
Например, мы будем голосовать за два инновационных препарата — отечественный и иностранный. Отечественный будем представлять мы, а иностранный — Ассоциация международных фармпроизводителей. Естественно, мы тут столкнемся. Я найду аргументы, чтобы убедить комиссию проголосовать за мой препарат. Ваш, условно говоря, препарат дорогой, наш — в пять раз дешевле. Неправда, что он малоэффективный, вы просто маленькую популяцию брали. А у нас есть другие данные, и они прекрасные. И даже если главный специалист будет против, я все равно буду доказывать, что наш препарат хороший и крайне важно, чтобы он в перечень попал. Конфликт интересов на поверхности.
Наглядным примером такого конфликта, который вылился в том числе в информационное поле, стали семаглутиды. Мы так радовались, когда ушел «Оземпик», что начали драться за возможность его заместить, устраивали показательные схватки у всех на глазах. Все это не самым лучшим образом сказывается на имидже российской фармы.
Поэтому я бы здесь еще раз подумал по поводу участия общественных представителей и формата этого участия. Надо взвесить все эти риски, чтобы мы не создавали дополнительных конфликтов на ровном месте.
То же самое в случае пациентских организаций: мотивация у них в сравнении с бизнесом будет другая, но голосование — тоже предсказуемое. Ни один пациент, даже если это не его препарат, не будет голосовать против своего друга по несчастью. Условно говоря, человек с гемофилией участвует в голосовании препарата для туберкулеза. В каком ключе он будет рассуждать: «Если я сейчас за него проголосую, то он потом проголосует за меня…»
Поэтому в плане принятия решений ситуация и здесь будет предсказуемой. Будет ли она при этом объективна, сомневаюсь.
С другой стороны, присутствие представителей общественных организаций, пациентских и бизнес-ассоциаций, будет вносить в работу комиссии дополнительный контроль. В чем он конкретно будет выражаться, надо подумать. Возможно, это будет право вето, а может, это окажется слишком жестким механизмом — надо смотреть. В любом случае у представителей общественности наверняка будет возможность задать вопросы, почему так или иначе идет голосование, затребовать аргументы. И это будет хорошим противовесом. Но, наверное, их участие должно быть без права голоса.
Решение действительно важное и может стать шагом к реальному пациент-ориентированному здравоохранению.
Мы много лет говорили о том, что комиссия принимает решения, от которых напрямую зависят здоровье и жизнь людей. При этом зачастую мы сталкивались с непрозрачностью и неоднозначностью решений комиссии. Были случаи, когда высокоэффективные препараты, набравшие необходимые баллы и демонстрирующие документально подтвержденную экономию бюджета, не попадали в перечни без объяснения причин. Более того, были ситуации, когда препараты, уже одобренные комиссией Минздрава, годами не включались в ограничительные перечни правительством — также без официальных пояснений.
Для пациентов, особенно тех, кто нуждается в безальтернативных видах лечения, это превращается в потерю времени, здоровья и часто надежды. Присутствие представителей пациентского сообщества снижает риск подобных решений, повышает качество экспертной оценки и возвращает процесс к его настоящей цели — обеспечению людей необходимыми лекарствами.
Наш опыт в работе фонда «Круг добра» уже показал: когда мнение пациентов учитывается при принятии окончательных решений, рассмотрение досье становится более комплексным и честным, а итоговые решения — ближе к реальным потребностям людей.
В то же время в поручении президента было прямо указано: в состав комиссии Минздрава должны войти представители общественных пациентских организаций. Однако в нынешней редакции постановления мы видим слишком общую формулировку — речь идет о «представителях общественных объединений, защищающих права граждан», что значительно шире по смыслу. Под такие критерии могут подпадать адвокатские коллегии, страховые объединения или общественные палаты — структуры, которые формально относятся к общественному сектору, но не обладают реальной пациентской экспертизой.
Именно поэтому принципиально важно получить конкретный список членов комиссии: только так можно понять, исполняется ли поручение президента по сути, и войдут ли в состав действительно представители пациентского сообщества, а не структур, далеких от ежедневной работы с пациентами.
Мы хорошо знаем реальную клиническую практику, проблемы маршрутизации, перебои и потребность в конкретных терапиях по разным регионам. Это дополняет научную и экономическую экспертизу, делая итоговый анализ препаратов комплексным. Но главное — появится системная обратная связь и ответственность за толкование решений. Комиссия перестанет быть закрытой структурой. Включение пациентских организаций создает баланс и прозрачность — а это прямой путь к тому, чтобы эффективные и жизненно необходимые препараты перестали «теряться» между этапами рассмотрения и быстрее доходили до людей.
Мы поддерживаем позицию, озвученную президентом: помимо включения пациентов в состав комиссии, требуется обновление критериев включения препаратов в ограничительные перечни. Мы просили и продолжаем просить правительство внести изменения в постановление №871, чтобы решения принимались на основе понятных, прозрачных и системных критериев, согласованных с экспертным сообществом. Важно, чтобы не возникало ситуаций, когда препарат получает положительное решение комиссии, но годами не попадает в ограничительные перечни. Правила должны исключать такие разрывы и обеспечивать предсказуемость для пациентов, врачей и государства.
Для пациентов с тяжелыми заболеваниями, такими, как рассеянный склероз, муковисцидоз, гемофилия, болезнь Гоше и другими, задержка препарата между этапами рассмотрения досье зачастую оборачивается инвалидизацией. Включение пациентских организаций создает шанс изменить саму логику работы комиссии — сделать ее прозрачной, ответственной и ориентированной на потребности людей. Это особенно важно для заболеваний, где своевременное получение инновационной терапии прямо влияет на продолжительность и качество жизни.