Основные направления стратегии «Фарма 2030» — это развитие экспорта, инноваций, производство активных фармсубстанций и более глубокая локализация. Если смотреть с позиции сегодняшнего дня, видно, что экспорт действительно растет, несмотря на политические ограничения и внешние обстоятельства.
Отрасль выстроила новые маршруты, и экспортные потоки удается наращивать в страны Юго-Восточной Азии, СНГ и Латинской Америки. Есть и отдельные кейсы по Ближнему Востоку, но основные точки роста — именно Азия и СНГ.
Если говорить о нашей компании, то по итогам 2024 года мы увеличили экспорт примерно на 20%. В этом году ожидаем еще около 25% и примерно такой же темп закладываем на следующий. Мы открыли для себя два новых рынка, в частности, Индонезию. Уже второй год активно там работаем и, честно говоря, меня приятно удивило, насколько позитивно нас встретили. Планы по выходу на рынок идут с опережением, и в четвертом квартале нам даже пришлось дополнительно выпускать продукцию специально для Индонезии. Мы участвуем во всех крупных профильных мероприятиях региона.
Что касается субстанций, конечно, главные вопросы последнего года — второй «лишний» и список СЗЛС. Баталии по нему, наверное, уже подошли к завершающей стадии, но окончательного решения пока нет.
Готовы ли мы к введению прослеживаемости? Морально — да, безусловно. Мы давно привыкли к тому, что законодательство находится в движении, и заранее прорабатываем все возможные варианты: будет два списка, полтора или один — отрасль способна эффективно работать в любом формате. В стратегиях мы просчитываем все возможные варианты сценария и готовы к каждому. Осталось лишь поставить финальную точку.
Если говорить об оригинальных разработках (задачу, напомню, поставил президент еще в рамках «Фармы 2020»), то в «Фарме 2030» это уже закреплено конкретным KPI. Да, стало сложнее, дороже и дольше, но мы в этом году вывели один оригинальный препарат собственной разработки для лечения сосудистых заболеваний. Второй препарат — для лечения заболеваний печени — выйдет в первом квартале этого года. Он создан полностью из отечественного сырья, полностью локализован, запатентован.
При этом у нас есть направление контрактного производства, это три проекта по готовым лекарственным формам и четыре — по локализации субстанций. Что особенно приятно, все партнеры — лидеры мировой фармы.
Как представитель компании, которая разрабатывает оригинальные препараты, я могу сказать, что переоценить важность их производства для страны сложно: это и реализация научного потенциала, и продукты с высокой добавленной стоимостью, и серьезный экспортный потенциал. Выходить на внешние рынки с очередным дженериком — смысла нет. Такие продукты там просто не нужны.
Чтобы ускорить разработку оригинальных лекарств, нужна поддержка. И работа в этом направлении идет. В этом году обсуждалось множество инициатив Минпромторга, часть уже оформилась в проекты нормативных решений. Самая значимая — компенсация затрат на третью фазу клинических исследований. Насколько я знаю, в перспективном бюджете уже закладываются средства на 2027 год. Работать механизм должен начать как раз с 2027 года, а подать на компенсацию смогут те, кто получит РУ на оригинальный препарат уже в 2026-м.
Третья фаза — самая затратная и бюджетоемкая, и такая мера действительно способна изменить ситуацию. Потому что сейчас льготного финансирования разработки почти нет, а госфонды работают по своим правилам и далеко не всегда быстро. А это — реальная поддержка частных разработчиков. Кроме того, продолжаются обсуждения того, как помочь отрасли преодолеть «долину смерти». У нас самих в этой долине тоже есть несколько «крестов».
Но в целом могу сказать, что отрасль движется вперед: наращивает экспорт, создает оригинальные продукты, готовится к новым регуляторным моделям, ищет способы пройти самый сложный участок на пути инноваций.
При подготовке материала использовалось выступление Дмитрия Борисова на выставке Pharmtech & Ingredients 2025.
